, 27 2026 20:44

АрмИнфо.Почетного посла культуры послали «почетно» и «культурно»

 

МВД России, признавшись в технической ошибке, официально отменило ограничение на въезд армянского писателя, журналиста, актера и режиссера Рубена Пашиняна. Однако 23 октября в аэропорту Шереметьево его не пропустили через границу.

 

В результате поездка, связанная с литературной премией, вручением почетного диплома и премьерой фильма, закончилась десятью часами ожидания и возвращением в Армению. Историю о том, как два государственных ведомства сумели не заметить решения друг друга, Пашинян опубликовал на своей странице в Facebook.

 

В этой истории есть все, что необходимо для хорошей драматургии: ошибочное обвинение, официальное исправление ошибки, поездка с благородной целью и финал, в котором герой обнаруживает, что государственная логика порой развивается по законам театра абсурда.

 

Только билет на этот спектакль он купил за собственные деньги.

 

Рубен Пашинян — фигура, хорошо знакомая в армянских культурных кругах, но его деятельность давно вышла за пределы национальной аудитории. Писатель, журналист, актер и режиссер, он на протяжении многих лет организует презентации книг, показы фильмов, творческие встречи и культурные мероприятия в Армении, Грузии и России. Причем речь идет не только о встречах внутри армянской диаспоры: его проекты становятся площадкой для общения представителей разных культур.

 

Сегодня подобную деятельность принято называть межкультурным диалогом. Термин звучит солидно, хотя за ним нередко скрывается довольно простая вещь: люди встречаются, разговаривают, смотрят фильмы, читают книги и обнаруживают, что общего у них гораздо больше, чем принято считать.

 

Пашинян занимается этим не первый год. И, как выяснилось, даже вполне благотворительная культурная деятельность не гарантирует, что однажды ее организатору не придется столкнуться с бюрократическим сюжетом, в котором здравый смысл окажется второстепенным персонажем.

 

Премия, которую пришлось получать заочно

 

Отношения Рубена Пашиняна с российской литературной средой складывались задолго до нынешней истории. В 2018 году он стал первым гражданином Армении, удостоенным золотой награды международного литературного конкурса «Золотое перо Руси». Награду он получил вместе с известной писательницей Беллой Эриван.

 

Позднее в его творческой биографии появились медаль «Первопечатник Иван Федоров» за сборник «Постфактум», литературная медаль имени Ивана Бунина, награда общественной организации «Трудовая доблесть России» за сборник «Разнобой», диплом «Акула пера», а также медаль Дома Лазаревых, врученная Культурным центром Посольства Армении в России и т.д.

 

В этом году Пашинян вновь оказался среди отмеченных конкурсом «Золотое перо Руси». Его пьеса «Аруджи» получила премию «Золотая сова» — за самое умное произведение. Кроме того, писателя планировали наградить почетным дипломом «Посол культуры» за многолетнюю культурную и общественную деятельность.

 

В основе «Аруджи» лежит история, о которой знают далеко не все даже интересующиеся армянской историей. В 1899 году русский юрист Николай Платонович Карабчевский, происходивший из турецкой семьи, выступил в защиту армянина Киркора Гульгуляна. Тот отомстил Хасану, которого считал виновным в уничтожении своей семьи и массовых убийствах армян в районе Байбурта. Гульгулян был оправдан.

 

Этот судебный процесс состоялся задолго до дела Согомона Тейлиряна, ставшего одним из наиболее известных символов борьбы за справедливость после Геноцида армян. Пашинян обратился к малоизвестной странице истории, превратив ее в литературное произведение, которое привлекло внимание российского конкурса.

 

Осенью предполагалось отметить эту работу и вручить автору почетный диплом. Одновременно планировалась премьера фильма Пашиняна «Интервью без купюр» в Культурном центре при Посольстве Республики Армения в России, назначенная на 25 октября. В Москве также должны были состояться творческие встречи.

 

Все мероприятия предполагались в привычном для Пашиняна формате: бесплатно для зрителей, при поддержке друзей, единомышленников и меценатов. Один помогал с билетами, другой предоставлял жилье, третий занимался организацией или оформлением афиши. Так годами и существует независимая культурная деятельность, не располагающая большими бюджетами, зато располагающая людьми, которым она действительно нужна.

 

Но на этот раз до зрителей дело не дошло.

 

Девяносто дней, которых не было

 

Как рассказывает Пашинян, о введенных в отношении него ограничениях на въезд в Россию он узнал случайно — при заполнении электронной системы RuID, предназначенной для предварительного уведомления о въезде иностранных граждан.

Причиной ограничения, по имеющимся у него сведениям, стало предполагаемое превышение разрешенного срока пребывания в России — 90 дней в течение установленного периода.

 

Пашинян утверждает, что никогда не находился в России дольше двух недель за одну поездку, а его фактические сроки пребывания не могли составить указанного нарушения. По его мнению, ограничение возникло в результате технической ошибки.

Попытки выяснить обстоятельства происходящего превратились в отдельное испытание. Российские ведомственные сайты, по словам писателя, из Армении часто не открывались, а дозвониться до соответствующих служб не удавалось. В течение нескольких дней он пытался найти работающий канал связи, чтобы получить объяснение и добиться пересмотра решения.

 

В итоге ему удалось направить обращение через электронную приемную МВД России. К письму были приложены документы, подтверждающие даты въезда и выезда.

 

Ответ оказался обнадеживающим: МВД признало ошибку и уведомило Пашиняна о снятии ограничений. Соответствующее письмо датировано 14 октября. Согласно изложенным в нем сведениям, информация должна была обновиться в базах в течение семи дней.

 

Казалось бы, история получила счастливую развязку. Ошибка обнаружена, решение отменено, государственная машина, пусть и не сразу, исправила собственную оплошность.

 

Оставалось только купить билет и отправиться в Москву.

 

Государство, которое не успело сообщить самому себе

 

Пашинян приобрел билет, рассчитывая попасть на церемонию награждения, прибыл в аэропорт Шереметьево. Именно здесь выяснилось, что официальная отмена ограничений не означает автоматического прекращения всех связанных с ними неприятностей. По словам Пашиняна, пограничная служба ФСБ России не располагала информацией о снятии ограничения на въезд. Несмотря на предъявленные документы и объяснения, ему отказали во въезде. Таким образом, решение одного ведомства, которое должно было устранить препятствие, не помогло в ситуации, когда другое ведомство продолжало действовать исходя из прежних сведений.

 

В своем обращении Пашинян описывает произошедшее как межведомственную неразбериху, последствия которой пришлось оплачивать ему самому — буквально и в переносном смысле.

 

«МВД официально сообщает о снятии ограничений на мой въезд в Россию. Я получаю соответствующее письмо. Приезжаю в аэропорт, пытаюсь объяснить ситуацию, навести мосты, предъявляю документы. Но все тщетно», — пишет он.

 

После нескольких часов ожидания, по его словам, ему сообщили, что обратный билет приобретут самостоятельно. Однако, когда выяснилось, что у него уже есть билет на обратный рейс, первоначальный вариант отправки изменился. В итоге Пашиняну пришлось воспользоваться собственным билетом. В аэропорту он провел около восьми часов, после чего его отправили обратно в Армению.

 

Отдельно писатель обращает внимание на условия ожидания. Он утверждает, что предупреждал сотрудников о проблемах с сердцем и сосудами, но вынужден был провести ночь практически без возможности нормально отдохнуть. Не меньшее возмущение у него вызвало место в самолете — 35A, которое он описывает как крайне неудобное и стесненное.

 

Впрочем, если первая часть истории напоминает административную драму, то вторая уже приобретает черты сатирического спектакля. Человеку официально сообщили, что препятствий для въезда больше нет. Он поверил документу, купил билет и прилетел. А затем оказался в ситуации, когда предъявленная бумага не смогла убедить систему в том, что система сама же изменила свое решение. Можно сказать, что государство не успело сообщить самому себе собственные новости. Человека, держащего в руках бумагу об отмене ограничений на въезд в страну, в позе «некого гибрида шахматного коня и кузнечика» (цит. Пашиняна) отправляют восвояси!

 

Посол культуры, которого отправили не туда

 

«Посла культуры послали. Только совсем не туда, куда он собирался», — с горькой иронией замечает Пашинян в публикации.

 

Эта фраза могла бы стать названием всей истории. В ней есть и абсурд, и человеческая обида, и та особая ирония, которая возникает, когда реальность начинает пародировать сама себя.

 

За сухой формулировкой «отказ во въезде» остались сорванная церемония, награда за литературное произведение, почетный диплом, премьера фильма и запланированные встречи. Остались также зрители, которые собирались прийти на мероприятия, и люди, помогавшие организовать поездку.

 

Для независимого автора отмена подобной программы — не просто изменение календаря. Это месяцы подготовки, договоренностей и работы, которую невозможно перенести одним нажатием кнопки.

 

Особенно горько, что поездка была связана не с коммерческим проектом или частными развлечениями, а с культурными мероприятиями, открытыми для публики. Пашинян подчеркивает, что подобные встречи годами организуются на общественных началах, благодаря поддержке друзей и благотворителей.

 

«Я хочу извиниться перед всеми, кто планировал прийти на премьеру, встретиться со мной. Мне очень жаль, что обстоятельства, от меня не зависящие, нарушили ваши планы», — пишет он.

 

При этом писатель не утверждает, что государственные органы не должны контролировать въезд иностранцев. Его претензия заключается в другом: если ведомство официально отменило ограничение, почему человек, располагающий соответствующим документом, все равно не может пересечь границу? И почему цена ошибки ложится исключительно на того, кто ее не совершал? И кто возместит материальный и моральный ущерб?

 

Между законом и здравым смыслом

 

В финале своей публикации Пашинян сообщает, что в ближайшие годы не планирует поездок в Россию. По его словам, дело уже не столько в формальном ограничении, которое ранее действовало до 2028 года, сколько в утрате доверия к самой процедуре.

«Невозможно планировать работу, встречи и мероприятия, когда даже официальное решение государственного ведомства не гарантирует, что тебя впустят в страну», — отмечает он.

 

Это, пожалуй, самая серьезная часть истории. Ошибку можно исправить. Документ можно переоформить, базу данных — обновить, билет — купить заново. Гораздо сложнее восстановить доверие человека, который выполнил все предписания, обратился в официальные инстанции, получил положительный ответ и все равно оказался за дверью.

 

Вторая публикация Пашиняна посвящена уже не столько самому отказу, сколько обстоятельствам возвращения. Здесь ирония становится резче: автор описывает вынужденный перелет, неудобное место и отношение, которое, по его мнению, не учитывало ни его состояние здоровья, ни саму природу произошедшего.

 

Можно спорить с отдельными эмоциональными оценками, но главный вопрос остается вполне конкретным. Если одно государственное ведомство официально отменяет ограничение, а другое продолжает применять его последствия, кто отвечает за то, что решение не было своевременно исполнено? Кто должен компенсировать человеку расходы и сорванные планы? И существует ли механизм, позволяющий оперативно разрешить подобную ситуацию непосредственно на границе?

 

Ответов на эти вопросы в опубликованных материалах пока нет. Не представлены и отдельные разъяснения российских ведомств по обстоятельствам отказа во въезде. Поэтому причины несогласованности действий служб и возможные правовые последствия произошедшего требуют дополнительного выяснения.

 

Но сама история уже состоялась. И в ней есть деталь, которую трудно не заметить: человек, получивший награду за самое умное произведение, не смог попасть на церемонию награждения из-за ошибки, которую государственная система, по его словам, сначала совершила, а затем не сумела вовремя исправить.

Литература любит парадоксы. Бюрократия, как выясняется, тоже. Разница лишь в том, что писатель обычно придумывает их для читателя, а бюрократическая машина порой предлагает человеку лично оплатить участие в собственном сюжете.

 

Рубен Пашинян закончил свою публикацию словами о том, что хотел бы употребить одно емкое и резкое слово, но, вероятно, не станет этого делать. Он предлагает читателям догадаться самим. Возможно, это и есть единственное решение в данной истории, которое пока не нуждается ни в электронной приемной, ни в межведомственном согласовании.

 

Как тут не вспомнить поговорку: «Без бумажки ты — букашка, а с бумажкой — человек». Но выходит, и это не так — даже наличие бумажки, не всегда гарантирует человеческое отношение к ее владельцу. Как не вспомнить гориновского персонажа: «Народная молва никогда не ошибается... Народная молва не додумалась бы до такого идиотизма!».