Александр Скаков: России надо учиться работать с обществами других стран, а не относится к ним как к неразумным детям

Применение США и ЕС Soft power для расширения
влияния на Южном Кавказе на фоне непоследовательной и нескоординированной политики
России, по некоторым экспертным оценкам, уже приносит первые всходы. Нуждается
ли эта ситуация, на Ваш взгляд, в изменениях и какие шаги следует предпринять
Москве в этом направлении?

В самом деле, ситуация не кажется оптимальной для интересов
России. Для этого есть ряд объективных причин, обусловленных хроническими
недостатками внешней политики России. Во-первых, Москва не умеет работать с
обществом в целом, учитывая весь спектр политических сил, включая оппозицию.
Все контакты и проекты «завязаны» исключительно на правящую элиту. Во-вторых,
Москва «не замечает» гражданское общество и не считает целесообразным учитывать
его настроения. Иначе говоря, привыкнув любой ценой добиваться нужного
результата на выборах любого уровня в России, Москва ждет такой же готовности
от политических элит и общества в странах СНГ. Пример такого поведения –
последние президентские выборы в Южной Осетии. Москва все еще опирается, как
правило, не на soft power,
а на «жесткую силу», на военные базы, военные учения, или же, по крайней мере,
на интеграционные проекты, которые, опять же, хронически плохо работают,
обладая врожденными недостатками. В отличие от Москвы, Запад неплохо учится, в
том числе, на своих ошибках. Прекрасно проведенная американцами «спецоперация»
с парламентскими выборами в Грузии и «мягким» вытеснением Саакашвили из большой
политики, полностью соответствующая как принципам демократии, так и чаяниям
большинства грузинского социума, это подтверждает. Москве надо учиться работать
с обществами, и не относится к народам других стран как к неразумным детям,
мнениями которых можно пренебречь, которые просто не понимают своей выгоды и
нуждаются в постоянном вразумлении.         

Сегодня в правящей в
Армении Республиканской партии чувствуется серьезная обеспокоенность в
отношении предстоящих 5 мая выборов ереванского мэра. Могут ли они стать
катализатором народного недовольства и так взбудораженного итогами февральских
выборов президента?  

Это правильно, что чувствуется обеспокоенность. Так или
иначе, но звоночек для действующей власти уже прозвучал. С другой стороны, мне
не кажется, что оппозиция в Армении сейчас достаточно структурирована и может
противопоставить власти объединенного кандидата или детально разработанную
программу. Значительная и наиболее сильная часть оппозиционного спектра АРФ «Дашнакцутюн»,
АНК, «Процветающая Армения» ослаблена и дезориентирована благодаря своему
неучастию в президентских выборах и невнятной позиции, занятой после их
проведения. «Наследие» и лично Раффи Ованнисян, в некоторой степени случайно и
авансом получив значительный рейтинг, распорядились им, благодаря своим
непоследовательным и не очень удачным действиям, не самым лучшим образом. Можно
сказать, что Республиканская партия пока что сумела переиграть своих
оппонентов, конвертировав свой невысокий рейтинг в «зачищенное» от основных
конкурентов политическое поле Армении. В результате политических игр, вести
которые оппозиционные силы не умели и в которые были умело втянуты, доверие к
ним в широких слоях армянского общества, как мне кажется, несколько подорвано.
Поэтому народное недовольство, вероятно, станет нарастать, но найти выход в
ситуации отсутствия признанных оппозиционных лидеров ему будет нелегко. Может
быть, в дальнейшем ситуация изменится. Сейчас же Армения мне все больше
напоминает Россию, с «Единой Россией», с её в целом негативным имиджем, и с
заведомо слабой управляемой оппозицией.

Существует мнение, что
подъем возглавляемого Раффи Ованнисяном народного движения в Армении во многом
является результатом действий внешних сил в рамках борьбы между Западом и
Россией за влияние в Армении. Вы с этим согласны? 

Не думаю, что оправданно делать Раффи Ованнисяна агентом
влияния Запада, это самостоятельный политик, хотя, как мне кажется, пока что не
очень умелый. Поэтому не вижу перспективы в его попытках стать признанным
лидером оппозиции. Другое дело, что успех, относительный, но бесспорный Ованнисяна
на президентских выборах соответствовал планам Запада, заинтересованного в
ослаблении, тем или иным путем, верховной власти в Армении. Слабый и
управляемый президент в Армении, слабый и управляемый президент в Азербайджане,
именно поэтому сейчас в Азербайджане в преддверии выборов наблюдается
активизация различного рода НПО и т.д, лишенная суверенитета Грузия – такова
программа минимум для Запада на Южном Кавказе. В этом случае можно будет,
оттеснив Россию, заниматься решением и карабахского, и иранского вопросов.
Поэтому Запад, которого вполне устраивает Серж Саргсян в роли президента
Армении, так настаивал на альтернативности президентских выборов. Возможность
любых сомнений в легитимности нового старого президента полностью соответствует
данной программе минимум.   

По некоторым аналитическим
оценкам решение об участии в президентских выборах пророссийской “Процветающей
Армении”, АРФ “Дашнакцутюн” и Армянского национального конгресса принималось в
Москве. После чего эта пустая ниша была занята Раффи Ованнисяном никогда не
скрывавшим, что он видит Армению членом НАТО, интегрированным в Евросоюз. Если Вы
с этим согласны, то какова в этом случае могла быть мотивация Кремля?

Вероятно, такая оценка может соответствовать реалиям. Серж
Саргсян в роли президента полностью устраивает как Запад, так и Москву. От
добра добра не ищут. Другое дело, что Москва, в отличие от Запада, не хотела бы
ослабления Саргсяна. Сохранение у власти Саргсяна, по мнению Москвы, это
сохранение статус-кво, изменить который она себя не чувствует в состоянии. Что
же касается представлений Раффи Ованнисяна – это, мне кажется, из области
ненаучной фантастики. Вступление Армении вместе с Азербайджаном в НАТО, отказ
Армении от Нагорного Карабаха, безоговорочное примирение с Турцией – не думаю,
что такой сценарий устроит всех тех, кто голосовал за него на президентских
выборах. А политика, все же – это искусство возможного. Я тоже могу считать,
например, оптимальным для России вступление в НАТО, но это сейчас не более
вероятно, чем появление на Красной площади космических пришельцев. Поэтому,
думаю, сохранение Арменией в вопросе безопасности ориентации на ОДКБ и Россию
пока что, до изменения ситуации в нагорно-карабахском урегулировании, является
константой.   

После президентских
выборов в Армении проблема противопоставления предлагаемого Еревану Таможенного
союза и Ассоциативного соглашения с ЕС приобрела еще большую актуальность, чему
в немалой степени способствовал и визит Сержа Саргсяна в Москву и Брюссель.
Какие возможные сценарии просматриваются в этом направлении?

Таможенный союз и, тем более,
Евразийский Союз – не более чем достаточно опасные фантомы, которые со стороны
России требуют огромных средств для продвижения, не имея при этом ни «дорожной
карты», ни реалистичного целеполагания. Со стороны же Запада, в целом вызывают
отторжение и сопротивление, обращаемое в данном случае на Россию, как их
инициатора. Не вдаваясь в детали, отмечу лишь, что для успешной реализации
любого из этих проектов, если бы такая цель была бы реально поставлена, было бы
необходимо сосредоточиться на достижении очевидного успеха интеграции в ядре
объединения. Предположим, в треугольнике Россия-Казахстан-Белоруссия. И уже
затем пытаться привлечь в него других участников: тех же Армению, Киргизию и,
тем более, Турцию. В том же случае, если несформировавшееся «ядро» пытается
интегрировать «несостоявшуюся» экономику Киргизии или заведомо мощную экономику
Турции, интеграционное объединение, так и не став реальным, превращается в
очередной фантом, обреченный на забвение и прекрасно демонстрирующий нам
истинные чаяния своих инициаторов. Внешние же для региона блоковые образования в
лице НАТО и ЕС, не отказываясь от перспективы включения на тех или иных
условиях Южного Кавказа в свою сферу ответственности, не спешат это делать,
будучи вынуждены считаться с целым рядом объективных причин. Ближе всего
«подошел» к региону Южного Кавказа блок НАТО, включение Грузии в который в 2008 г. удалось
предотвратить только благодаря войне 08.08.08. Не вдаваясь в поиски виноватой
стороны, можно только констатировать, что именно желание НАТО включить Грузию с
её неразрешенными конфликтами в свой состав и стало основной если не
единственной причиной начала этой войны, подтолкнув Грузию к силовой попытке
разрешения конфликтов и не оставив России иного выхода, кроме военного
вмешательства. Модель поведения Евросоюза, тем более, сдерживаемого кризисными
явлениями, кажется более ответственной, чем модель поведения НАТО. В то же
время, идеология «Восточного партнерства», «Ассоциативного соглашения» и «Зоны
свободной торговли с ЕС» является, по сути, идеологией создания сферы влияния,
когда входящие в эту сферу государства, лишаясь части своего суверенитета, не
получают при этом осязаемых дивидендов и не включаются в систему двусторонних
обязательств. Это можно охарактеризовать как стремление «застолбить» за собой
регион до лучших времен, когда Евросоюз справится со своими проблемами и сможет
заняться Южным Кавказом. Вопрос только в том, что я не уверен в способности ЕС решить
свои проблемы. Пока никакого улучшения ситуации в его «южном подбрюшье» не
просматривается, и пример Кипра это подтверждает. Суммируя вышесказанное, я
думаю, что для Армении было бы идеальным вариантом получить возможность
выбирать из двух интеграционных проектов, но пока что выбирать не из чего, оба
проекта являются не более, чем фантомами. 
          

В Грузии, в первую
очередь в Аджарии, уже существует серьезное недовольство зависимостью от
турецко-азербайджанского транзита и влияния этих стран на Грузию. Смена власти,
казалось, открыла новые возможности по тотальному геополитическому слому
ситуации в регионе посредством формирования новой оси с севера - России на юг -
в Иран, через Армению, что позволит Грузии одновременно избавиться от этой
зависимости. Почему, на Ваш взгляд, Тбилиси не проявляет заинтересованности в
подобном масштабном проекте? 

Боюсь, что для Грузии уже слишком
поздно пытаться принять в чем-то участие. Существует полная и фатальная
зависимость Тбилиси от Баку и, пусть и в меньшей степени, от Анкары. Грузия
стала не страной-транзитером, управляющей транспортными потоками, а
страной-заложником своих более богатых соседей, рассматривающих Грузию
исключительно в роли проходного двора. Достаточно напомнить, каким крахом
закончились недавние неудачные потуги Бидзины Иванишвили скорректировать проект
Баку-Тбилиси-Карс, отстраняющий от транспортных потоков порты Грузии, или как
грубо были оборваны Азербайджаном робкие попытки нового грузинского руководства
поднять вопрос о восстановлении железнодорожного сообщения через Абхазию. То
есть Грузия, оказывается, должна отказаться от восстановления коммуникаций,
идущих через Абхазию исходя не из своих национальных интересов, а всего лишь
ориентируясь на нежелание Азербайджана открывать лишнюю «форточку» во внешний
мир для Армении. К сожалению, суверенитет Грузии ограничен не только
Вашингтоном и Брюсселем, но и Баку. Ситуация может измениться в том случае,
если режим Алиева окончательно потеряет чувство реальности и, в результате вполне
возможного внешнеполитического поражения, Азербайджан вступит в полосу общего
кризиса. Тогда с облегчением вздохнут не только в Тбилиси, но и, что
парадоксально, в Анкаре.

Вы имеете в виду недавний отказ Турции от анонсированных авиарейсов
Ереван-Ван?

Да. Не думаю, что турецкое
руководство устраивает тот факт, что вопрос о начале полетов турецкой
авиакомпанией в направлении Ереван-Ван решается в Баку. Политически Азербайджан
– это Центральная Азия, но находясь в состоянии вялотекущей перманентной войны
снайперов с Арменией и оказавшись «зажат» между двумя амбициозными,
злопамятными соседями – Ираном и Россией, Баку, в отличие от
центральноазиатских стран,  лишен
возможностей проведения самостоятельной и успешной игры на противоречиях между
центрами силы. Благодаря своему положению и потенциалу Азербайджан не может
претендовать и на благотворное «забвение», неизбежно оказываясь в фокусе
внимания мировых игроков. Поэтому положение Азербайджана на Южном Кавказе
представляется мне в настоящий момент наиболее уязвимым и непрочным, несмотря
на иллюзорную уверенность в себе его политической элиты. Обозначенные выше
внешнеполитические проблемы осложняются наличием усугубляющихся внутриполитических
проблем, ростом социального напряжения и быстрым распространением исламского
радикализма. Также необходимо учитывать и талышский и лезгинский факторы,
которые в определенный момент могут быть использованы внешними силами для
дестабилизации обстановки в Азербайджане.                  

Очертите возможные сценарии…

Наиболее вероятным мне представляется
сценарий внешнеполитического кризиса с участием Азербайджана, что может быть
обусловлено недостаточно адекватным и дальновидным просчитыванием ситуации в
Баку. В качестве одного из повода подобного неконтролируемого развития событий
может стать ухудшение ситуации вокруг Ирана и его ядерной программы, к примеру,
удар Израиля или «коалиции желающих» по иранским военным объектам. Очевидно,
что ноябрьская операция Израиля в секторе Газа «Облачный столп» с задействованием
системы ПРО «Железный купол» была не столько предупреждением Ирану, сколько
апробацией защиты Израиля от потенциально возможного ответного удара со стороны
Ирана. Апробация прошла успешно, из всех ракет движения «Хамас» только менее 4%
взорвалось на застроенных территориях. Таким образом, вполне оправданные сами
по себе действия Израиля по самозащите стали ещё одним шагом к новой войне в
регионе. Очевидно, что последствия возможного удара по Ирану станут
непредсказуемыми и крайне опасными для всего огромного региона.

Не могу не вспомнить на этом фоне о Карабахе…

Вполне вероятной в случае такого
удара станет и попытка силового решения Азербайджаном карабахской проблемы, так
как основным мировым игрокам на какое-то время станет, мягко говоря, не до
ситуации в данном регионе Кавказа. В случае же вмешательства в той или иной
форме в этот конфликт России или Запада вполне вероятны не только общее
ухудшение и осложнение ситуации в регионе, но и актуализация внутренних
проблем, имеющихся у Азербайджана. Таким образом, наиболее «состоявшееся»
государство региона в случае определенного стечения обстоятельств легко может
превратиться в колосса на глиняных ногах.