Потомственный скульптор

Дом известного в Горисе потомственного скульптора, ваятеля, плотника, пчеловода и мастера на все руки Норайра Хуршудяна расположен на одной из центральных улиц этого колоритного сюникского города. Как говорит сам 44-летний мастер, его дом даже можно различить сверху, Горис расположен в долине, по крыше, выделяющейся среди тысяч других темно-красных городских крыш своим особым строением.

Трудовой путь Норайра начался в 17 лет, когда он начал мастерить колыбели для малышей. Потом последовала вся остальная мебель, “какая только бывает в домах”. Плотницкие успехи юноши на время прервала служба в армии в Московской области, откуда Норайр вернулся в 1992-м в самую тяжелую для его семьи и вообще Армении пору.

“Отец тогда уже болел, нужно было как-то содержать семью. В годы Движения работы плотника не было, люди еле-еле выживали под азербайджанскими бомбами, не до новой мебели им было. Поэтому в годы войны мне было не то что не до творчества, даже плотницкой работы не было. Обрабатывал землю, начал разводить пчел, скот, ведь нужно было как-то выживать, да еще под постоянными обстрелами. Жизнь заставила”, - вспоминает он.

Норайр Хуршудян занимается пчеловодством и сегодня, о чем ничуть не сожалеет, так как эта работа его сюникской душе также по нраву. Однако, главным делом его жизни все же является работа с каменными глыбами, которых в окружающих Горис живописных горах хватает. Впервые Норайр начал работать с камнем после завершения карабахской войны в 1995-м. Тогда же впервые попытался изваять льва по фотографиям.

“У меня получилась то ли собака чао чао, то ли леопард, но уж точно не лев. Я тогда сильно разозлился, впервые у меня не получалось задуманное. Поехал в ереванский зоопарк, сел напротив клетки со львом и начал чертить его размеры, пропорции. Только после этого мой первый лев получился практически таким, каким я хотел его видеть”, - горделиво улыбается скульптор.

Большая часть армянских скульпторов сначала делают макет-образец из гипса, а уже потом “переснимают” его на камень. Как признается Норайр, в отличие от собратьев по цеху, для него сделать этот гипсовый макет гораздо сложнее, чем сразу изваять статую из камня. Камень он чувствует и понимает лучше гипса, поскольку работа с камнем в его крови - скульпторами и строителями были дед и прадед Норайра Хуршудяна. “По рассказам моего деда, старую горисскую церковь, мост Лалазара на Воротане еще в 19-м веке строил мой прадед. Его, кстати, звали как меня – Норайром”, - одними глазами улыбается мастер.

“Естественно, что сейчас мое дело продолжает мой сын Левон”. Норайр кивает на молодого паренька, выбивающего львиную гриву. “Кстати, стулья, на которых мы сидим – работа его рук. Ничего не поделаешь, мы с сыном несколько отклонились от семейной традиции и иногда занимаемся плотничеством. Но с камнем работаем так, как работали мой отец, дед и прадед. Я так думаю, любого человека можно обучить практически любому ремеслу, но все-таки лучший ремесленник – это человек, в крови которого заложена любовь к делу”, - убежден мужчина.

Норайр очень любит природу, считая человека ее неразрывной частью. Даже пчел скульптор сегодня продолжает разводить с целью быть ближе к природе. Ну а львы, медведи и орлы, другие его герои - ее неразрывная часть. Еще одним жизненным приоритетом Норайра является охота. Противоречий между стремлением убивать диких животных и своей любовью к природе он не видит, обосновывая это все той же преемственностью поколений. Отец, дед, прадед Норайра были заядлыми охотниками. Впрочем, по-другому быть не могло - веками семья Хуршудянов жила “наверху” в наскальной части Гориса и лишь в начале прошлого века перебралась “вниз” в нынешний город.

Норайр мечтает о том дне, когда люди в Армении начнут жить так хорошо, что ему не придется везти своих львов, орлов и медведей в расположенный на дороге в ереванский аэропорт “Звартноц” магазин, чтобы их приобрели едущие в Москву люди. “Я хочу видеть все свои работы без исключения в Армении, в первую очередь в Горисе. Это мое самое большое желание. Сегодня в городе всего несколько моих скульптур, остальные все в России”, - нехотя говорит он.

Самым счастливым днем в жизни потомственного скульптора стал день рожденья его сына Левона - тем самым продолжилась преемственность поколений. “Мой сын - тоже будущий скульптор, продолжатель моего дела и мне очень бы хотелось, чтобы ему не пришлось отвлекаться от работы с камнем. Сегодня, к сожалению, прожить одним своим любимым делом я не могу. Поэтому занимаюсь всем понемногу. Сейчас вот украшаю барельефами стены нового дома в конце нашей улицы”…                 

Читайте больше материалов на эту тему на странице Фейсбук «Неуслышанные голоса».

Материал подготовлен при содействии International Alert в рамках проекта «Неуслышанные голоса», финансируемого Фондом Предотвращения конфликтов, содействия стабильности и безопасности Великобритании. Содержание является ответственностью журналистов и не обязательно отражает точку зрения организации International Alert и наших доноров.