Вторник, 21 Ноября 2017 23:49

АрмИнфо. Директор Института Кавказа Александр Искандарян в интервью АрмИнфо рассуждает о процессах в армянском обществе, перспективах продолжения осуществления властью “менеджмента апатии”. Делится видением реальных перемен в связи с переходом с полупрезидентской на парламентскую систему правления. А также аргументирует необходимость и неизбежность формирования в Армении новой политической культуры.    

 

Александр Максович, в одном из наших предыдущих интервью Вы охарактеризовали политику властей в отношении общества как “менеджмент апатии”. Какие тенденции в этом менеджменте Вы усматриваете в период последующий парламентским выборам апреля 2017-го?

 

В целом, в Армении наблюдается отторжение обществом политики. Еще менее 10-ти лет назад мы видели отторжение обществом правящей элиты, меж тем как оппозиция обществом не отторгалась. Сегодня отторгается вся политическая элита, рейтинги практически всех политических институтов очень низки. В последнее время падают рейтинги, к примеру, армии, у которой еще недавно они имелись. И связывать это лишь с апрелем прошлого года, на мой взгляд, неправильно. Разумеется, люди из которых состоит наше общество реагируют на те или иные процессы, происходящие в нашей стране, дискурсом, собственным поведением в ответ на те или иные события, осмыслением этих событий. Социологи прекрасно знают, что очень часто люди говорят одно, думают другое, при этом, поступая совершенно по иному. Одно сегодня предельно ясно -  люди не доверяют политикам и не верят в политику в целом и особой разницы между властью и оппозицией люди не ставят. Именно в этом выражается апатия сегодня.  

Сегодня на протестных акциях собирается мизерное число людей, при этом, на протестах в 2008 году собиралось около сотни тысяч человек. Этот тип действия, соответственно, воспринимается как бессмысленный поскольку людей считающих, что таким образом можно чего-то добиться становится все меньше. Политическая элита в свою очередь занимается менеджментом обрисованной выше апатии, считая, что ею можно управлять. И это действительно так, потому что если человек ни чему не верит, никому не доверяет и ни на что не надеется, он может преспокойно проголосовать так как его попросят: глава твоей общины, твой директор, какой-нибудь знакомый госслужащий, бизнесмен. После чего ему за это заплатят, деньгами или другими жизненными благами. И таким образом сегодня в Армении голосует значительная часть людей. Движение к подобному состоянию, к примирению людьми к подобной реальности началось давно, однако, наблюдаем за отделением людей от политической реальности мы именно сегодня.

 

Тенденции все те же, а как насчет перспектив, возможных сценариев развития ситуации? В частности, что может послужить толчком выходу из состояния апатии?

 

Конечно же, подобные сценарии существуют. Ситуация во многих других странах – показательный пример невозможности управления апатией вечно. Эта ситуация имеет особенность развиваться. И толчок, который приведет к взрыву, в принципе, сценарий возможный. Конечно, он невозможен в сегодняшней Армении, но он не невозможен в принципе. Главное, на мой взгляд, все-таки в том, что подобный вариант разрешения проблемы к ее разрешению не приведет. Проблема ведь не в замене плохих ребят на хороших, что приведет к коренным позитивным изменениям. Не приведет – это иллюзия. Мы знаем страны в которых было примерно по революции в год на протяжении полувека, к примеру Мексику. В Кыргызстане власть меняется постоянно, но ни к каким особым изменениями все это не привело. Подобный толчок способен привести к смене людей и смене в названиях структур. Такое в Армении уже было когда на смену АОД в качестве правящей партии пришла РПА и энное количество аодовцев в одночасье стали республиканцами.

 

Является ли Карабах потенциальным катализатором того самого толчка, способного сменить армянскую политическую реальность и главное ее наполнение?

 

Теоретически да, на практике нет. Реальная перспектива резкого изменения статус-кво вокруг Карабаха может привести к серьезной турбулентности во внутриполитических процессах в Армении. Однако, подобной перспективы не просматривается. Для каких-либо уступок по Карабаху у Армении нет главного – партнера. Азербайджан таковым просто не является. И после Казани переговоры в минском формате – переговоры о количестве мониторов, расследовании инцидентов, понижении уровне насилия, но отнюдь не о самом урегулировании. Нет самой подобной перспективы, соответственно, разговоры о том, что будет если что-то кому-то “сдадут” носят исключительно теоретический характер.

 

А перспектива возникновения у сверхдержав и региональных держав консенсуса по Карабаху Вас не тревожит?

 

А он уже есть. Генеральный консенсус в том, что война вокруг Карабаха никому не нужна. Но имеющегося у них под рукой политического инструментария для пресечения эскалации ситуации, стрельбы на границе недостаточно. Порицать время от времени господина Алиева за излишнюю воинственность для этого явно недостаточно. Другого же инструментария у них нет. Вооружений предостаточно и у России, и у Франции с США, но если в 2008-м они не прилетели в Грузию, то в Карабах они точно не прилетят, особенно на фоне Сирии, Турции, Ирака, Курдистана, иранской проблемы. Проблем хватает и новые никому не нужны. Соответственно, никакой серьезной перспективы изменения ситуации вокруг Карабаха я не вижу. Переговоры будут чередоваться с эскалациями большего или меньшего значения.                   

 

Что в Армении ценится избирателем помимо 10 тысяч драмов сегодня или хотя бы в перспективе?   

 

Армянская апатия – есть форма рацио. Апатичное, пусть и очень примитивное голосование за 10 тысяч драмов – рационалистическое голосование. И вопрос, что можно противопоставить в глазах подобного апатичного человека 10 тысячам драмов действительно крайне важен. Ему можно пообещать лучшую жизнь, обусловив это собственным приходом к власти. Но это делалось в Армении на протяжении последних 25 лет. В результате люди перестали в это верить. Наши исследования демонстрируют наличие определенного спроса на политику, которой пока что в Армении нет. Спрос на политика, силу, которая не будет обещать сиюминутное небо в алмазах, а будет работать по одной четкой программе, в конкретной области в направлении медленного изменения  реальности. Политическую партию, которая будет продвигать в общество не лозунги, не устраивать истерики в парламенте, а предлагать программу. Это спрос на нечто другое, отличающееся от эфемерных обещаний революции. Думаю, что рано или поздно, но ответ на это спрос будет дан. Сложно сказать, когда это произойдет в условиях отсутствия в Армении форс-мажоров, но в ответ на спрос неминуемо будет сформировано и предложение. Понятно, что формироваться ему будет нелегко и понятно, что этому будет противиться существующая система.

 

А Вы допускаете возможность формирования подобного предложения, собственно, самой существующей  системой?

 

Сама система слишком размыта, она не монолитна, ее верхушку разъедает конкуренция. Соответственно, выдвигать единое предложение она не способна. До тех пор пока власть с одной стороны будет управлять апатией, а с другой - оставаться внутри системы, устраивая истерики, менять ничего она не будет. Но это может сложится в конкуренции, как это было при развале СССР. Оппозиция 70-летней традиции, единой партии появилась изнутри власти в результате раскола. И подобный раскол может произойти и внутри властной верхушки в Армении, особенно учитывая наличие в ней различных групп интересов. Однако, мне кажется, что пока что говорить об этом рановато. 

 

А нет ли предпосылок подобного раскола, внутри “зонтичной” РПА, учитывая приближение апреля 2018-го – срока окончаний полномочий Сержа Саргсяна и назначения нового главы государства в ранге премьера вместо действующего премьера Карена Карапетяна?

 

Вне всякого сомнения РПА примет решение являющееся результатом консенсуса ее верхушки. Другое дело, что этот консенсус еще должен сформироваться в результате происходящей сейчас подковерной борьбы. Вся борьба идет в кулуарах и обществу о ней ничего не известно. По ее итогам будет принято решение, которое впоследствии будет соблюдаться, поскольку выход из властной структуры несет в себе гораздо большие риски чем подчинение системе. Господин Царукян пытался, сохраняясь в элитной системе, одновременно претендовать на большее чем ему предлагалось. И в результате столкновения он потерял больше чем мог приобрести. В Армении и на постсоветском пространстве в целом все больше и больше формируются правила игры с результатами которой соглашаются все. Что касается Карена Карапетяна, то он человек извне, он приведен в систему в некий момент в качестве кризис-менеджера. Вначале ему благодаря, в первую очередь, пиару удалось довольно много. За последние 20 лет я не могу вспомнить человека, который приходил в политику и на которого возлагались какие-то надежды. Однако, именно в силу того, что он человек извне, достаточной поддержки у него нет. У него нет своих людей в аппарате, нет самой аппаратной истории, он не является его продуктом, у него нет собственной команды. Все это нужно создавать, а времени мало и создать все это за год-два чрезвычайно сложно. Он это делает, уже появились какие-то элементы команды, поддерживающие его люди на постах. Идет какая-то борьба, но в этой борьбе он должен использовать в отношении политической системы внешние методы, а не методы коридорно-аппаратной борьбы. Работать, предлагая конкретные программы, используя собственный имидж, привлекая инвестиции, пытаясь работать на экономическое развитие. За этим интересно наблюдать, однако, я не придаю особой важности тому, кто окажется на посту премьера в 2018-м. Гораздо важнее то, как будет складываться структура власти, как будет выглядеть новая схема управления.

 

Из Ваших слов следует, что внутренний запрос на первое место у Карапетяна все же есть, меж тем как многие СМИ не так давно публиковали информацию о наличии договоренности между ним и Саргсяном…

 

В отличие от этих многих, “жучков” в высоких кабинетах я не имею. В целом же я считаю, что политологам инсайд мешает, а не помогает. Наличие всех этих сплетен создает шумовой эффект, который мешает анализировать реальную ситуацию. Точно я знаю и понимаю одно – сплетни такого рода распространяются специально из дюжин мест. Много говорится о внешнем, российском влиянии на вопрос формирования персоны будущего премьера. Для того, чтобы оценить достоверность этой версии, попробуем ответить на простой вопрос - что нужно России от Армении? России нужна поддержка Арменией собственной политической линии на Кавказе в некоторых важных международных форматах. Эти форматы обеспечиваются такими серьезными геополитическими инструментами как: карабахский конфликт, потребность Армении в безопасности, фактическое эмбарго стран НАТО на продажу вооружений, закрытость Турции для Армении + конфигурация турецко-азербайджанских отношений, географическая замкнутость Армении, наличие между Арменией и Россией Грузии и т.д. В подобных реалиях более чем очевидно, что если Армению возглавит любой не сумасшедший человек, то в общем и целом, проблем у России с этим форматом не возникнет. Поэтому я думаю, что на уровне серьезного государственного интереса Москву особо не интересует кто именно усядется в кресло премьера Армении.

 

Вы считаете, что в условиях парламентаризма субъектам внутри власти станет сложнее договариваться для определения центра принятия решений, чем это было при полупрезидентской системе правления?  

 

В общем-то да. В условиях когда решения принимаются уже не в одном кабинете – президентском, с людьми внутри Республиканской партии приходиться договариваться, их приходиться покупать, вступать с ними во взаимоотношения. Просто отдать приказ, чтобы они проголосовали за кандидатуру премьера становится уже недостаточно. Их придется уговаривать, а это другая схема, которая будет работать по-другому, вне зависимости от того, кто будет сидеть в кресле премьера. Вот что важно, а не то кто усядется в премьерское кресло. Система создана, но она создана лишь на бумаге, посредством реформирования Конституции. Изменения неизбежны, и в их результате власть станет если не более демократичной, то более консенсуальной – элите придется договариваться, и со временем этот консенсус будет достигаться все сложнее и сложнее. В более глобальном общественном разрезе изменения в один момент просто невозможны. Создания институтов недостаточно, они обязательно коррумпируются. Изменения возможны лишь посредством изменения политической культуры, повседневной работы, направленной на изменение отношения людей к голосованию, избранию, свободам и т.д. Брать же 10 тысяч драмов и одновременно ожидать, что завтра в стране произойдут коренные изменения только потому, что у власти появятся 5 новых лиц вместо пятерых, которые уйдут – проявление инфантилизма, из которого общество должно, наконец, вырасти.

 

Иными словами, изменения станут реальностью лишь тогда, когда политикам станет сложнее договариваться не только между собой, но и с электоратом? Тогда, когда людей можно будет привести к урне для голосования не дав им те самые 10 тысяч, а исключительно убедив, тогда когда эти люди, наконец, осознают, что являются гражданами не просто для галочки в паспорте?  

 

Однозначно. Вне всякого сомнения. И первый шаг на этом пути – плюрализация процесса принятия решений, когда граждан будут уговаривать разные силы, когда в политику вступят широкие социальные группы. Пока что они участвуют в армянской политике раз в 5 лет и выбор их весьма ограничен: взять или не взять взятку, участвовать или не участвовать в протестах. Это все. Людям нужно, наконец, избавиться от примитивного мышления, избавиться от персонифицирования политиков, перестать их делить на плохих и хороших. Люди должны перестать мыслить в категориях веры в того или иного политика. Политикам не надо верить, их действия просто нужно анализировать. Взамен всему этому должны прийти осознание, понимание реалий, рационализм. Надеюсь, что со временем все это придет, но для того, чтобы это пришло политологам, журналистам, преподавателям в школах и университетах, всем тем, кто говорит по телевизору, нужно еще многое сделать. Одновременно брать взятку и надеяться на революционные перемены нельзя. Это невозможно.